Там он заметил довольно бесцеремонно припаркованный автомобиль, явно прибывший сюда не с такой прозаической целью, как заливка горючего в топливный бак. Выглядел он чересчур важно, чтобы стоять в сторонке. Остальным желающим заправиться приходилось немало помучиться, пытаясь его обрулить. На белом с синими полосами автомобиле горделиво красовались полицейские эмблемы и мигалки.

У терминала монах спешился, привязал лошадь к бензоколонке, подошел к будке кассира и заглянул внутрь. Там спиной к нему стоял человек в темно-синей униформе и фуражке с козырьком. Пританцовывая, он крутил пальцами в ушах, чем производил сильнейшее впечатление на кассира.

Монах наблюдал за происходящим с благоговейным трепетом. Человек, так проникновенно что-то доказывающий, определенно должен быть богом. Любой приверженец сайентологии удивился бы, насколько легко и непринужденно уверовал в нового бога монах. Он уже хотел было пасть ниц, как человек в униформе обернулся, вышел из будки, заметил монаха и остановился как вкопанный.

Монах сообразил, что бог ожидает от него совершения акта поклонения, и принялся усердно пританцовывать и крутить пальцами в ушах.

Бог пристально посмотрел на него, а затем вдруг грубо схватил, повернул спиной к себе, распластал на капоте и тщательно обыскал на предмет оружия.

Дирк ворвался в квартиру небольшим приземистым торнадо.

— Мисс Вэй! — приветствовал он, схватив Сьюзан за руку и сняв свою несуразную шляпу. — Невыразимо рад знакомству с вами, жаль только, что происходит оно при столь трагических обстоятельствах, поэтому примите мое глубочайшее сочувствие и самые искренние соболезнования. Поверьте, ни за что на свете я не посмел бы явиться к вам в час скорби, если бы не серьезность и значимость вопроса, ради которого я сейчас здесь. Ричард! Я разгадал, в чем фокус. Он просто уникален!

Дирк метнулся через гостиную, сел за обеденный стол и положил перед собой шляпу.

— Тебе придется извинить нас, Дирк… — холодно произнес Ричард.

— Нет, боюсь, это вам придется извинить меня, — возразил Дирк. — Задача решена, и решение поразительное: его мне подсказал семилетний мальчишка на улице. Однако в том, что решение верное, сомнений нет. Ни единого! «И в чем же оно?» — спросите вы, то есть спросили бы, будь у вас шанс ввернуть словечко. Поскольку такого шанса у вас нет, я задам этот вопрос сам и сам же на него отвечу: не скажу, потому что вы мне не поверите. Лучше вместо ответа я вам продемонстрирую наглядно и прямо сейчас.

Будьте уверены, это все объясняет. Объясняет, в чем фокус. Объясняет найденную тобой записку — я должен был сам догадаться, когда услышал о ней, но у меня не хватило ума. Кроме того, это объясняет, каков был отсутствующий третий вопрос, точнее — и в этом суть — каков недостающий первый вопрос!

— Что еще за недостающий вопрос? — Воспользовавшись паузой, Ричард спросил первое, что пришло в голову.

Дирк посмотрел на него как на слабоумного.

— Разумеется, тот, что задал Георг Третий, — сказал он.

— Кому задал?

— Что значит — кому? Профессору! — раздраженно ответил Дирк. — Ты что, меня не слушаешь? Все же очевидно! — воскликнул он и забарабанил пальцами по столу. — Настолько очевидно, что увидеть решение сразу мне помешал сущий пустяк — убеждение, что такое совершенно невозможно! Как говорил Шерлок Холмс, исключите все невозможное, и то, что останется, даже самое невероятное, будет истиной. Тем не менее невозможное исключать я не стану. А сейчас — идем!

— Нет.

— В чем дело? — Дирк сердито посмотрел на Сьюзан, которая неожиданно — по крайней мере неожиданно для него — оказала сопротивление.

— Мистер Джентли, — голос Сьюзан звучал резко и холодно, — зачем вы ввели Ричарда в заблуждение и заставили думать, что его ищет полиция?

Дирк нахмурил брови.

— Его искала полиция, — отозвался он. — И до сих пор ищет.

— Да, но только затем, чтобы опросить! И не в качестве подозреваемого.

Дирк потупил взор.

— Мисс Вэй, — сказал он. — Полицию интересует, кто убил вашего брата. А меня, при всем уважении к вам, — нет. Согласен, вполне возможно, данный вопрос имеет отношение к обстоятельствам дела, но скорее всего это преступление совершил обычный маньяк. Что касается меня, я хотел — и до сих пор очень хочу — узнать, почему Ричард прошлой ночью полез в окно вашей квартиры.

— Я же тебе рассказал почему! — возмутился Ричард.

— Рассказанное тобой лишь подтверждает, что ты сам не осознаешь причин своего поступка. Черт побери, я думал, что достаточно убедительно продемонстрировал тебе это на канале!

Ричард еле сдерживал гнев.

— Я за тобой наблюдал, — продолжил Дирк, — и было совершенно очевидно: ты не понимаешь, какой опасности подвергаешься. Заметив тебя, я сперва подумал, что это безмозглый хулиган решился на первую и, возможно, последнюю в своей жизни кражу. Но ты обернулся, и я узнал тебя, а ты, насколько мне известно, человек умный, рассудительный и сдержанный. Неужели это Ричард Макдафф? Безрассудно рискует сломать себе шею, карабкаясь ночью по водостокам? Мне кажется, столь отчаянный поступок ты мог совершить, только если страшно волновался о чем-то чрезвычайно важном. Как по-вашему, мисс Вэй?

Он внимательно посмотрел на Сьюзан. Та медленно опустилась на стул, в глазах ее сквозила тревога, и Дирк понял, что достиг цели.

— Однако утром ты выглядел абсолютно спокойным и собранным. Привел мне массу разумных возражений, когда я понес вздор о кошке Шрёдингера. Так не ведет себя человек, не далее как сегодня ночью переживший глубокое потрясение и совершивший отчаянный поступок. Сознаюсь, именно в тот момент я решил немного преувеличить грозящую тебе опасность — с той лишь целью, чтобы удержать тебя.

— Это тебе не удалось. Я ушел.

— Ты что-то задумал, однако я знал, что ты вернешься. Приношу глубочайшие извинения, что заставил тебя… э-э… в какой-то степени заблуждаться, но передо мной стоял очень серьезный вопрос, поисками ответа на который полиция не стала бы себя утруждать, а именно: если, карабкаясь ночью по стене, ты был не в себе, то… кто ты? И зачем тебе это понадобилось?

Ричард передернул плечами. Пауза затянулась.

— А с какого боку тут фокусы? — спросил он наконец.

— Чтобы узнать это, нам необходимо сейчас же отправиться в Кембридж.

— Но почему ты так уверен?..

— Это меня беспокоит, — изрек Дирк и помрачнел.

Его словоохотливость вдруг странным образом улетучилась, продолжил он будто против воли:

— Меня очень беспокоит, если я что-то знаю, но не понимаю откуда. Возможно, это тот же самый инстинкт, что помогает поймать